Мирсултан Намазалиев, директор Центральноазиатского института свободного рынка:

- Мне кажется, что это независимость от системы, в частности социалистической, нежели от конкретной страны. Для меня 31 августа – всегда большая радость. Последние 2-3 года приходится праздновать за пределами КР. Правда, если все же появляется свободное время, с друзьями отмечаем этот день парой кружек слабоалкогольного напитка. В этом году мне снова по работе придется уехать в Грузию. Может быть, получится знаменательно провести День независимости, рассказать о Кыргызстане коллегам, посмотрим.

Ответы других тут.

Как вы относитесь к возможности выбора спутника жизни из числа представителей другой национальности?

Мирсултан Намазалиев, директор Центральноазиатского института свободного рынка:

- Отношусь очень хорошо. Совмещаются две культуры. Дети, рожденные в таком браке, становятся толерантными. Вот у меня мама – уйгурка, папа – кыргыз, а самому с детства нравятся китаянки. Родители готовы принять мой выбор и поддержать меня. Хотя, по сути, это не должно являться критерием. Но если вдруг я влюблюсь в представительницу другого этноса, конфликта не будет.

Ответы других тут.

“В течение долгих лет я наблюдал, как диктаторы Центральной Азии используют так называемую угрозу «экстремизма», чтобы иметь возможность задавить любого, кто с ними не согласен, нацепив на него ярлык «экстремиста» или «террориста». И я видел, как западные политики «покупаются» на пропаганду таких людей, как узбекский диктатор Ислам Каримов”

• О том, что экономистов стало слишком много, говорят именно те чиновники, которые не знают основ рыночной экономики и потребности общества в экономистах и юристах.
• Отсутствие у многих важных чиновников и депутатов знаний основ не только управления государством, но и элементарных основ рыночной экономики привело страну к крайней нищете, разгулу коррупции.
• Многие говорят, что в республике очень много кандидатов и докторов экономических наук. Однако статистика говорит обратное. Наблюдается нехватка кандидатов и докторов наук практически во всех вузах страны, особенно на периферии, кроме ряда столичных вузов.
• На должностях проректоров, деканов и заведующих кафедрами сидят люди, не имеющие даже базового экономического образования именно в тех вузах, где готовятся специалисты по экономическим специальностям, руководят дипломными работами, читают лекции магистрам простые преподаватели, не имеющие ученых степеней.
• По подсчетам ученых-экономистов, за время существования Кыргызстана было подготовлено 68 докторов наук, из них 23 уже нет в живых; 33 доктора наук от 65 до 85 лет и всего лишь 24 доктора наук допенсионного возраста на более чем пять миллионов населения или на все вузы республики.
• В Институте экономики и финансов с количеством студентов в 4,5 тысячи человек на 8 кафедр приходится всего лишь один доктор наук и не более 10 кандидатов наук

Клара Ажибекова, лидер Коммунистической партии Кыргызстана заявила в интервью, что «роль Сталина велика и поднимается вновь». По ее словам, этот праздник имеет будущее и будущее за коммунизмом.

Два моих тезиса были процитированы в статье:

- Нечего праздновать, когда миллионы людей были уничтожены в момент репрессии, еще больше людей умерло от голода в Украине и Казахстане.
- Советский Союз – это когда ты жертвуешь своей экономической, политической и индивидуальной свободой, что и есть рабство. Я не понимаю людей, которые ностальгируют по рабству.

Кстати, kloop.kg пишет, что День октябрьской революции перестал праздноваться в Кыргызстане сразу после распада Советского Союза. Однако в 2001 году парламент страны решил возобновить празднование 7 ноября – причём под тем же названием, что и в советские времена. Таким образом, Кыргызстан сегодня является единственной страной в мире, в которой 7 ноября отмечается именно как «День Великой октябрьской социалистической революции».

Статью полностью можно прочитать здесь.

Патентование названий и предметов, принадлежащих национальной культуре будет играть в пользу того, кто с этого момента будет иметь исключительное право на дистрибуцию услуг в этих областях. В то же время, эта мера крайне негативно скажется на развитии этих же элементов национальной культуры, так как мы формируем монопольного владельца, и отрицаем частную конкуренцию, а также свободу предпринимательства.

Несмотря на то, что термин “патентование” широко используется в юриспруденции, он довольно проблематичен для экономики. В отличие от материальных объектов, эти слова и названия не обладают редкостью, соответственно права собственности определить крайне сложно. Если начинается патентование, то, в этом случае, закон не защищает право собственности на ограниченный ресурс, а сам искусственно создает редкость, которая обеспечивает монопольную ренту для владельца.

Представьте себя, в своих самых лучших фантазиях, в качестве человека, имеющего монопольное, запатентованное право на такие слова, вещи и инструменты, как Иссык-Куль, Арсланбоб, Саймалуу Таш, Бурана, все виды национальной одежды, юрту, музыкальный инструмент комуз, национальная игра «Ат-чабыш». Вы были бы султаном в оазисе культуры.

А теперь представьте, что вы не являетесь собственником интеллектуального права на них. Я даже не буду описывать темную сторону этого вопроса, думаю, разумный человек это сам осознает.

Соответственно, как и стандартная монопольная привилегия, патенты приносят блага только для своих владельцев, лишая этого права остальных участников рынка. Поэтому, возникает масса вопросов, таких как:

- Как, когда и кому раздается эта привилегия?
- Какую конкретную выгоду получат люди, и чем это поможет сохранению/обогащению национальной культуры?
- Какие последствия повлечет патент, нацеленный на эффективное распределение ресурсов?

Я могу сказать, что выгода от патентования куда меньше, чем предполагается, в то время как оно (патентование) имее множество издержек. Если мы желаем сохранить и приумножить наше культурное богатство, нам необходимо отказаться от подобных инициатив, ослепленных сказочными фантазиями отдельных индивидов.

Это отрывок из интервью французской газете Le Monde

Мираж киргизской “революции” рассеялся
Тюльпаны увяли. Улицы Бишкека теперь наполняет не аромат этих цветов, давших имя “революции” марта 2005 года, а горький запах демократического разочарования. Прошедшие 16 декабря парламентские выборы в Киргизии не вызвали энтузиазма у населения, живущего в ужасающей бедности, особенно в сельской местности.
Le Monde, Франция
17 декабря 2007г.
Петр Смоляр

Основная интрига выборов заключалась в том, удастся ли президенту Курманбеку Бакиеву, пришедшему к власти благодаря событиям марта 2005 года, создать вертикаль власти по российскому образцу, тогда как оппозиция выступает против его слишком расширенных полномочий. “Схожая тенденция наблюдается во многих странах СНГ: переход от робкой демократии к довольно авторитарному режиму, – отмечает Медет Тюлегенов, экс-директор бишкекского отделения Фонда Сороса, поддерживающего различные культурные программы. – Следует отметить нейтралитет народа, которому нужна, в первую очередь, стабильность, в том числе и стабильность власти”.

Президент Курманбек Бакиев был одним из главных действующих лиц “революции тюльпанов”, позволившей добиться ухода его предшественника Аскара Акаева, возглавлявшего страну четырнадцать лет. Избранный в июле 2005 года Бакиев обещал бороться с коррупцией и предоставить большие полномочия парламенту. Однако эти обещания не были выполнены. В 2006 году, по оценкам организации Transparency International, страна занимала 142-е из 163 мест по уровню коррупции.

Хотя президент сменился, политические деятели и методы правления остались прежними, что вызвало разочарование. 2 ноября 2006 года 30 тыс. человек собрались в Бишкеке, чтобы выразить свой протест против режима. 11 апреля 2007 года их вновь набралось 10 тыс., что очень много для маленькой республики с населением 5,2 млн жителей, наиболее демократической и открытой из стран Средней Азии.

Чтобы избежать конфронтации с парламентом, президент Бакиев решил распустить его после референдума 21 октября по конституционной и электоральной реформе. Вовсю пользуясь “административным ресурсом” – по традиционному в странах бывшего СССР выражению, – его партия “Ак Жол” стала главным фаворитом воскресных выборов, проходящих по пропорциональной системе. Для прохождения в парламент партии должны преодолеть 5-процентный барьер, набрав при этом не менее 0,5% в каждом из семи регионов страны и двух крупнейших городах. “Избирательная кампания не была честной, – признает иностранный наблюдатель. – Пресса и особенно телевидение – в руках власти”.

Киргизская оппозиция, объявившая бойкот выборам, осуждает эгоизм президента и опасается последствий, рискуя драматизировать ситуацию. По словам Турсунбая Бакира уулу, уполномоченного по правам человека и члена партии “Эркин”, “оптимизм в стране угасает”. Он считает, что “могут начаться новые волнения”. “Я опасаюсь даже кровопролития, – говорит он. – Президент совершит огромную ошибку, которая станет сигналом к окончанию его карьеры, если попытается создать парламент на основе одной партии”.

Кубат Байболов, второй в списке партии “Ата-Мекен”, говорит о “возвращении к временам советской коммунистической партии”. По его словам, “народ лишен культуры при этой власти, опирающейся на семейные, криминальные и региональные связи. Многие бывшие члены номенклатуры в последние годы притворялись демократами. Потом, столкнувшись с политическим кризисом, они решили сорвать маску и вернуться к старым привычкам”. Как и другие оппозиционные партии, “Ата-Мекен” заявляла накануне выборов о многочисленных нарушениях в провинции по отношению к своим членам.

Чтобы услышать более оптимистические речи об эволюции страны, нужно обратиться к хрупкому молодому человеку: 20-летний Мирсулжан Намазалиев выглядит на 15; он предлагает встретиться в студенческом кафе, где, попивая коктейль из экзотических фруктов, излагает сложные идеи о либеральных реформах в стране, пенсиях и визовом режиме. Студент 4-го курса факультета политологии Бишкекского университета является главным вдохновителем движения “Свободное поколение”, объединяющего сотню молодых людей. В марте 2005 года, он, тогда 18-летний, был на центральной площади столицы, возбужденный и убежденный. Он ни о чем не жалеет, но и не обольщается: “Это была не революция, а свержение власти”.

По его мнению, главное последствие событий 2005 года связано с историей сознания. “Сегодня индивидуальные ценности вышли в Киргизии на первое место, возврата назад нет. Отношение к президенту тоже изменилось. Его уже считают не кем-то вроде царя, как при Акаеве, а руководителем, которого даже надо критиковать”.

http://ca-news.org/news/10046/

in French: http://www.lemonde.fr/web/article/0,1-0,36-990185,0.html